Представьте себе ураган, который сметает старый дом, не разбирая, что в нем было ценного, а что — хлам. Так и Александр Блок изображает революцию 1917 года — не как политический процесс, а как слепую, всесокрушающую природную силу.
Ключевые аспекты стихии. С первых же строк поэмы революция — это ветер, вьюга, метель. Она не просто фон, а главный действующий персонаж. «Ветер, ветер — / На всем божьем свете!» — этот рефрен задает тон. Стихия всеобъемлюща: она гуляет по улицам, завывает в переулках, закручивает снежную пыль и человеческие судьбы. Она не имеет четкого направления, она хаотична. Двенадцать красногвардейцев, патрулирующих город, — не дисциплинированное войско, а часть этой метели. Их шаг «державный» на самом деле неуверен, они идут «без креста», ими движет не идеология, а темный, стихийный порыв.
Причины и следствия. Что рождает эту бурю? Накопившаяся вековая ненависть, «черная злоба» угнетенных. Это не управляемый взрыв, а срыв всех предохранителей общественного договора. Следствие — полный разлом старого мира. Мир «буржуя», символически изображенный как пес, отброшен на обочину истории. Но новый мир еще не рожден, есть только его призрак — тот самый образ Христа в белом венчике из роз в финале, который ведет отряд сквозь метель. И это, пожалуй, самое гениальное и спорное решение Блока: стихия разрушения ведома чем-то высшим, духовным, даже если сами носители стихии этого не осознают.
Спорные моменты и точки зрения. Финал поэмы — предмет нескончаемых споров. Одни видели в Христе благословение революции, другие — икону, которую несут, не понимая, подобно обезьяне с гранатой. Сам Блок говорил, что во время работы над поэмой постоянно слышал «шум времени» — тот самый гул стихии. Мне кажется, он не оправдывал и не проклинал, а фиксировал это явление природы в человеческом общежитии. Его двенадцать апостолов нового мира — бывшие уголовники, пьяницы, обиженные жизнью люди. Их святость — сомнительна, их миссия — смутна, но их сила — неодолима, как сила тайфуна.
Практическое значение и где узнать больше. Поэма «Двенадцать» — это уникальный сейсмограф, зафиксировавший тектонический сдвиг. Чтобы глубже понять блоковское видение, стоит обратиться к его статье «Интеллигенция и Революция», где он прямо призывает «всем телом, всем сердцем, всем сознанием — слушать Революцию». Интересно сравнить эту стихию с более «упорядоченными» образами революции у Маяковского или, например, с леденящей метафорой «железной метлы» у пролеткультовцев. Блоковская стихия амбивалентна: она и разрушительна, и очистительна, она несет и смерть, и возможность нового, пусть и неясного, пути. Это не ответ, а гениально поставленный вопрос всей эпохе.